Люба ничем не выдала того, что заметила эту стилистическую погрешность в речи начальника. Поднялась и сказала:

- Есть, Николай Егорович! Завтра я доложу!

Рука у Славки болела и здорово опухла. Такая лапища стала - любой заинтересуется.

Вообще утром это было совсем не то, что ночью. Утром он представил весь ужас того, что хотел сделать. Заперев дверь, вынул из-за дивана коробку с револьвером. Вид оружия, какая-то особая, жуткая его красота придали Славке сил. Он надел куртку, хотя была жара, и пошел к Алене.

- Ну чего? - спросила она. - Ничего?

- В смысле чего? - И тут Славка невольно засмеялся от этих "чевоканий".

- В смысле не будь дураком! - прошипела Алена.

- Да ничего не заметили, чего ты! - И опять пришлось улыбнуться, потому, что "чевоки" продолжали его преследовать. А, чтобы не вызывать Алениного гнева, он осторожно приподнял рукав куртки:

- Видала - сволочь какой!

- Кто?

- Ну, этот мэн, который мне врезал. У него же были такие, знаешь, японские штуки?

- Какие японские? Нанчаки? Так они, во-первых, не японские, а корейские!

- Откуда он их только достал?!

- Откуда ты свою машинку достал? - Алена сделала жест, словно держит в руке пистоль. - Оттуда же и он!

Славка скрывал происхождение пистоля. Явно врал про знакомого из "деловых", который... тут, наверное, он был бы рад сказать, что револьвер ему подарили за старую дружбу. Но поскольку сорок рублей, обещанных Алене за гулянку, испарились... И все равно, пусть даже купил - Что за "деловой"? Как Славка сумел у него заполучить такую жуткую вещь? Об этом Алена не могла добиться ни слова.

- Значит, с нанчаками, - сказал Славка задумчиво. - Он вполне может быть малый из мафии, поняла?

Больше говорить им было не про, что, поэтому ничего не оставалось, как только пойти в самый конец Алениного участка и заняться курением. Здесь Славка попробовал было обнять Алену. Но из этого дела ничего буквально не вышло.